Неточные совпадения
Летом отправлялись за
город, в ильинскую пятницу — на Пороховые Заводы, и жизнь чередовалась обычными явлениями, не внося губительных перемен, можно было бы сказать, если б удары жизни вовсе не
достигали маленьких мирных уголков. Но, к несчастью, громовой удар, потрясая основания гор и огромные воздушные пространства, раздается и в норке мыши, хотя слабее, глуше, но для норки ощутительно.
Г-н Беневоленский некогда состоял на службе в ближайшем уездном
городе и прилежно посещал Татьяну Борисовну; потом переехал в Петербург, вступил в министерство,
достиг довольно важного места и в одну из частых своих поездок по казенной надобности вспомнил о своей старинной знакомой и завернул к ней с намерением отдохнуть дня два от забот служебных «на лоне сельской тишины».
Глухой шум вечернего
города достигал слуха из глубины залива; иногда с ветром по чуткой воде влетала береговая фраза, сказанная как бы на палубе; ясно прозвучав, она гасла в скрипе снастей; на баке вспыхнула спичка, осветив пальцы, круглые глаза и усы.
Мы шли улицей, идущей скатом, и беспрестанно оглядывались: скатерть продолжала спускаться с неимоверной быстротой, так что мы не успели
достигнуть середины
города, как гора была закрыта уже до половины.
Но вот солнце
достигает зенита, и Угрюм-Бурчеев кричит: «Шабаш!» Опять повзводно строятся обыватели и направляются обратно в
город, где церемониальным маршем проходят через «манеж для принятия пищи» и получают по куску черного хлеба с солью.
В одной из приволжских губерний градоначальник был роста трех аршин с вершком, и что же? — прибыл в тот
город малого роста ревизор, вознегодовал, повел подкопы и
достиг того, что сего, впрочем, достойного человека предали суду.
И вот вскорости после полудня началось нечто, сначала принимаемое входившими и выходившими лишь молча и про себя и даже с видимою боязнью каждого сообщить кому-либо начинающуюся мысль свою, но к трем часам пополудни обнаружившееся уже столь ясно и неопровержимо, что известие о сем мигом облетело весь скит и всех богомольцев — посетителей скита, тотчас же проникло и в монастырь и повергло в удивление всех монастырских, а наконец, чрез самый малый срок,
достигло и
города и взволновало в нем всех, и верующих и неверующих.
Происшествие огласилось не сейчас, а уже в нашем
городе, проникло в прогимназию и
достигло до ее начальства.
Национальная самовлюбленность французов
достигла тогда"белого каления". Даже эмиграция, в лице"поэта-солнца" — Виктора Гюго, воспела величие Парижа. В его статье (за которую ему заплатил десять тысяч франков издатель выставочного"Путеводителя") Париж назван был ни больше ни меньше как"город-свет"–"ville-lumiere".
— Уж и по обыкновению! Эх, Петр Лукич! Уж вот на кого Бог-то, на того и добрые люди. Я, Евгения Петровна, позвольте, уж буду искать сегодня исключительно вашего внимания, уповая, что свойственная человечеству злоба еще не успела
достичь вашего сердца и вы, конечно, не найдете самоуслаждения допиливать меня, чем занимается весь этот прекрасный
город с своим уездом и даже с своим уездным смотрителем, сосредоточивающим в своем лице половину всех добрых свойств, отпущенных нам на всю нашу местность.
На всю губернию было в то время только четыре рекрутских присутствия; из них к губернскому причислено было три с половиной уезда с населением около двухсот тысяч душ, с которых причиталось до тысячи рекрутов (некоторые волости должны были совершить скорбный путь в триста с лишком верст, чтобы
достигнуть губернского
города).
Был уже одиннадцатый час, когда я
достиг подъезда дома предводительши, где та же давешняя Белая зала, в которой происходило чтение, уже была, несмотря на малый срок, прибрана и приготовлена служить главною танцевальною залой, как предполагалось, для всего
города.
Весть о самоубийстве офицера на Васильевском острове, доложенная в тот же день государыне полицмейстером, облетела быстро весь
город и
достигла графини Переметьевой и князя и княгини Святозаровых — этих трех лиц, которые знали более по этому делу, нежели петербургская полиция.
Без чистоты души зачем поклоняться богу? Зачем говорить: я пойду в Бенарес? [Бенарес —
город, который индусы считают святым
городом.] Каким образом
достигнет истинного Бенареса тот, кто делал зло?
Выехав с этим расчетом из гордановской усадьбы, она повернула к
городу и опять не жалела лошади, но сумерки летели быстрее коня и окутали ее темным туманом прежде, чем она
достигла того брода, у которого читатель некогда видел ее в начале романа беседовавшей с Катериной Астафьевной.
Павел Николаевич, возвратясь из
города, еще не видал Глафиры, а теперь даже не знал, как этого и
достичь; он еще был управитель имения и уполномоченный, и имел все основания видеть вдову и говорить с нею, но он чувствовал, что Ропшин его отрезал, что он просто-напросто не пустит, и, конечно, он поступает так с согласия самой Глафиры, потому что иначе она сама давно бы за ним прислала.
И с этими-то мыслями майор въехал на возу в
город;
достиг, окруженный толпой любопытных, до квартиры Подозерова; снес и уложил его в постель и послал за женой, которая, как мы помним, осталась в эту ночь у Ларисы. Затем Форов хотел сходить домой, чтобы сменить причинившее ему зуд пропыленное белье, но был взят.
Так, в Афинах и в Риме торговля, промышленность и литература никогда не
достигали такого развития, как в то время, когда эти
города господствовали над известным тогда миром силою оружия.
Карлик мысленно положил отречься от всякой надежды чего-нибудь
достичь и стал собираться назад в свой
город. Савелий ему ничего не возражал, а напротив, даже советовал уехать и ничего не наказывал, что там сказать или ответить. До последней минуты, даже провожая карлика из
города за заставу, он все-таки не поступился ни на йоту и, поворотив с знакомой дороги назад в
город, побрел пилить дрова на монастырский двор.
16 июля он отправился из
города Сансина на восток по узкой тропе и, пройдя 120 миль, 19 сентября
достиг реки Амура, где и зазимовал в гольдской деревне Фурме.
Роман"Китай-город"с самого начала задумывался как роман-исследование, как своего рода"летописный документ", если воспользоваться здесь удачным выражением А. В. Луначарского, и Боборыкин все силы направил на то, чтобы
достичь максимальной объемности и объективности, почти научной точности в рассказе о жизни Москвы и москвичей последней трети XIX столетия.
В саду уже было почти светло и группы деревьев с ярко-зеленной листвой, покрытой каплями росы, блестели, освещенные каким-то чудным блеском перламутрового неба. Кругом была невозмутимая тишина. Даже со стороны
города не
достигало ни малейшего звука. Ни один листок не шелохнулся и ни одной зыби не появлялось на местами зеркальной поверхности запущенных прудов.
Страшное слово «мачеха», давно сделавшееся прилагательным именем для выражения жестокости, шло как нельзя лучше к Александре Петровне; но Сонечку нельзя было легко вырвать из сердца отца; девочка была неуступчивого нрава, с ней надо было бороться, и оттого злоба мачехи
достигла крайних пределов; она поклялась, что дерзкая тринадцатилетняя девчонка, кумир отца и целого
города, будет жить в девичьей, ходить в выбойчатом платье и выносить нечистоту из-под ее детей…
Среди многих торжественных встреч, которые были устраиваемы Суворову, не было ни одной более торжественной, а главное, более сердечной, как эта встреча в первом итальянском
городе — Вероне. С трудом, среди моря голов,
достиг экипаж Александра Васильевича до места.
— Вы поедете со мной и на мой счет, — говорил он мне, — жалованье ваше будет простираться до четырехсот франков в месяц; сверх того, вы будете жить у меня и от меня же получать стол, дрова и свечи. Обязанности же ваши отныне следующие: научить меня всем секретам вашего ремесла и разузнавать все, что говорится про меня в
городе. А чтобы легче
достичь этой цели, вы должны будете посещать общество и клубы и там притворно фрондировать против меня… понимаете?
Весть об этом кровавом событии
достигла до К. и до Иннокентия Антиповича, давно с беспокойством и с смутным предчувствием беды ожидавшего Марью Петровну и Сабирова, от которых последнее известие он получил из Оренбурга, в форме телеграммы о выезде из этого
города, то есть за несколько часов до их трагической кончины.
— Все бросил, все бросил, — прибавил он. Тут он ему объявил, что в последнее время почти
достиг совершенства на скрипке, что, пожалуй, хотя Б. и из первых скрипачей в
городе, а ему и в подметки не станет, если он захочет того.
Прошло несколько дней… Помнится, в один из них
достигла и до нашего
города великая весть: император Павел скончался, и сын его, Александр, про благодушие и человеколюбие которого носилась такая хорошая молва, вступил на престол. Весть эта страшно взволновала Давыда: возможность свидания, близкого свидания с отцом тотчас представилась ему. Мой батюшка тоже обрадовался.
Инстинкты его
достигали размеров гораздо страшнейших: он ездил с своими охотниками как настоящий разбойничий атаман; брал ради потехи гумна и села; ходил в атаку на маленькие беззащитные
города, брал в плен капитан-исправников и брил попов и дьяков.
Касатский сделал предложение, и был принят. Он был удивлен легкости, с которой он
достиг такого счастья, и чем-то особенным, странным в обращении и матери и дочери. Он был очень влюблен и ослеплен и потому не заметил того, что знали почти все в
городе, что его невеста была за год тому назад любовницей Николая Павловича.
И идем мы опять мирно и благополучно и, наконец,
достигши известных пределов, добыли слух, что изограф Севастьян, точно, в здешних местах ходит, и пошли его искать из
города в
город, из села в село, и вот-вот совсем по его свежему следу идем, совсем его
достигаем, а никак не
достигнем. Просто как сворные псы бежим, по двадцати, по тридцати верст переходы без отдыха делаем, а придем, говорят...
Несмотря на то, что день был страшно зноен и раскаленные скалы еще более увеличивали жар в воздухе, слабая и измученная Тения быстро
достигла развалин, указанных ей разбойником Анастасом, раскопала в сказанном месте щебень — достала сокровище и сейчас же опять пустилась с ним обратно в
город. Она пришла в тот самый миг, когда Евлогий сказал свою речь и когда Милий хотел вступать в темницу. Золота было много, но Тения его не весила и не считала, а все, сколько там было, бросила к ногам Милия и сказала...